Иск максим

Иск и его элементы

Иск и его элементы
Максим Ненашев

© Максим Ненашев, 2018

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Автор: кандидат юридических наук Ненашев Максим Михайлович

Исаенкова Оксана Владимировна – д.ю.н., профессор (Саратовская государственная юридическая академия).

Мохов Александр Анатольевич – д.ю.н., профессор (Московский государственный юридический университет).

Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ.

Монография посвящена исследованию вопросов, связанных с элементами иска. В книге проведен разносторонний анализ практических и теоретических проблем, возникающих в этой сфере. Значительная часть работы посвящена разработке и обоснованию предложений по борьбе с различными процессуальными злоупотреблениями, основанными на отсутствии четкого законодательного регулирования вопросов, связанных с элементами иска.

Монография может быть использована в качестве основного пособия при преподавании дисциплин гражданский процесс, арбитражный процесс. Кроме того, монография может быть использована в качестве дополнительного пособия при преподавании дисциплин: теория государства и права, гражданское право.

АПК РФ – Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации

ГПК РФ – Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации

ВАС РФ – Высший Арбитражный Суд Российской Федерации

ВС РФ – Верховный Суд Российской Федерации

Вестник ВАС РФ – Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации

ФАС ПО – Федеральный арбитражный суд Поволжского округа

ФАС СЗО – Федеральный арбитражный суд Северо-Западного округа

ФАС МО – Федеральный арбитражный суд Московского округа

Теория иска является для отечественных процессуалистов, пожалуй, если и не самой, то одной из самых излюбленных тем. В рамках учения об иске, достаточно спорного самого по себе, можно с полным основанием выделить в самостоятельную главу учение об элементах иска, которое является не менее дискуссионным. Структура иска представляется многим теоретикам избитой темой. Действительно, трудно представить, что после трудов отечественных выдающихся мэтров-процессуалистов (М. А. Гурвича, А. А. Добровольского, Н. Б. Зейдера, И. М. Зайцева, Г. Л. Осокиной, О. В. Исаенковой, М. А. Рожковой и других) можно написать по этой теме что-либо по-настоящему новое и интересное.

Однако я не побоялся поставить перед собой такую задачу и решил систематизировать в этой книге весь тот материал, который был накоплен мною более чем за десять лет изучения интересующего меня вопроса. Юристы, знакомые с моими работами, знают, что за это время мною было опубликовано несколько десятков статей, так или иначе затрагивающих избранную тематику. Искушенный читатель также заметит, что некоторые положения книги противоречат сказанному в уже опубликованных статьях. Такое противоречие имеет место в силу того, что после окончательного оформления образа книги, я пришел к выводу, что отдельные части мозаики (в виде предыдущих статей) выпадают из общего образа картины книги или противоречат ее отдельным положениям. Увидеть такие несостыковки оказалось возможным только при работе над настоящей книгой.

Также во введении позволю себе кратко рассмотреть вопрос о том, что меня не устраивает в ранее опубликованной литературе, посвященной элементам иска.

Во-первых, следует обратить внимание на то, что в отечественной литературе, труды, посвященные собственно элементам иска, являются большой редкостью. Здесь можно выделить, пожалуй, только монографию и кандидатскую диссертацию О. В. Исаенковой, которые были воспроизведены в последующем сборнике с ее же участием. Остальные монографии и диссертации рассматривают элементы попутно с другими вопросами иска и права на иск.

Во-вторых, мне представляется ошибочной сама методология, используемая авторами, при изучении элементов иска. Практически все исследования структуры иска построены по примерно одинаковому алгоритму, который может быть описан следующими словами.

Автор исследует законодательство, практику его применения, концепции других авторов, обосновывает имеющиеся в них слабые и сильные стороны, присоединяется к какой-либо из высказанных точек зрения или формулирует свою. Казалось бы, что это вполне логичный алгоритм исследования, но, по моему мнению, в нем имеется один существенный изъян. Кроется он в следующем.

Отечественное законодательство, в сфере структуры иска во все времена славилось своей неясностью и пробельностью. Это понимали все авторы. На пробельность в той или иной степени указывалось если и не во всех, то в большинстве работ. Но из такого понимания, как мне кажется, не делалось никаких логических выводов. Наоборот следом за противоречивым законодательством, исследовалась противоречивая практика применения этого законодательства, а потом теория, пытавшаяся привести все это к единому знаменателю. В результате одни проблемы смешивались с другими, что запускало эффект снежного кома.

Быть может сложившаяся ситуация объясняется тем, что нормативное регулирование этой сферы достаточным образом обеспечивает современные потребности? Вряд ли. Практикующие юристы достаточно часто сталкиваются с вопросами относительно структуры иска, ответы на которые невозможно найти в текстах АПК РФ и ГПК РФ.

Теперь обратимся к процессуальному законодательству и зададим вопрос: «Как повлияли на него те многочисленные работы, посвященные структуре иска, которые проводились со времен СССР»? Ответ на него будет очевиден: «Современное процессуальное законодательство применительно к структуре иска практически не учитывает ранее сделанные теоретические разработки».

Можно утверждать, что большой проблемой является несоответствие процессуального законодательства современным реалиям. Действующие процессуальные кодексы, применительно к структуре иска, в своей основе содержат нормы, пришедшие еще из ГПК РСФСР 1964 г., что не позволяет противостоять некоторым негативным вызовам современности.

Путем простого сравнения можно увидеть, что современный ГПК РФ в части, касающейся структуры иска, практически ничем не отличается от своего предшественника – ГПК РСФСР. С чем это связано? Почему законодатель не воспринял ни одной из высказанных точек зрения?

Для ответа на поставленные вопросы обратимся к истории.

Слабое развитие гражданского оборота в советский период, соответствующим образом сказывалось и на цивилистическом процессе. В силу относительно малого количества и простоты рассматриваемых судами дел, многие из современных проблем либо не осознавались, либо просто не существовали. Такая ситуация самым непосредственным образом отражалась и на научных работах того времени.

Практически все они носили скорее теоретический, чем практический характер. Теоретический характер заключался в том, что многие рассматриваемые вопросы не имели никакого значения для решения практических проблем. По существу положение процессуальной теории иска того времени напоминало сегодняшнее состояние математики.

«Особенности современной математики заключаются в том, что она изучает искусственно изобретенные объекты. Нет в природе многомерных пространств, нет групп, полей и колец, свойства которых усиленно изучают математики. И если в технике постоянно создаются новые аппараты, всевозможные устройства, то и в математике создаются их аналоги – логические приемы для аналитиков в любой области науки» 1 .

Процессуалисты рассматривали вопросы иска «сами по себе», в отрыве от практических проблем. Но:

«… всякая математическая теория, если она строгая, рано или поздно находит применение» 2 .

Переход к рыночной экономике привел к развитию гражданского оборота и, соответственно, к увеличению количества и сложности гражданских дел. Казалось бы, что изменение экономической ситуации должно было бы повлиять и на характер научных исследований. Но этого не случилось. Видимо переходу к новым стандартам помешала многолетняя традиция исследований, уже достаточно прочно сформировавшаяся к тому времени.

Еще одним фактором, который необходимо учитывать, вероятно, стала направленность ВУЗов и других научных институтов на привлечение в свои ряды специалистов, имеющих достаточно смутное представление о практике гражданского процесса (определенное влияние здесь оказала и позиция чиновников Министерства образования). Аспирантами у нас также зачастую становятся вчерашние студенты, не имеющие за спиной ни дня практической работы. Понятно, что человек, не знакомый с практикой, будет испытывать серьезные затруднения не только с разработкой мер по устранению практических проблем, но даже и с постановкой самих проблем.

Итак, главным недостатком предыдущих исследований структуры иска, на мой взгляд, является их недостаточная ориентированность на проблемы практики.

Пробельность действующего законодательства и противоречивость правоприменительной практики не позволяют построить на их основании логически непротиворечивую концепцию структуры иска. Однако законодательство и практика могут быть использованы для выявления имеющихся практических проблем с целью формулирования предложений по их законодательному урегулированию. Именно в таком ключе и будет написана настоящая книга.

Соответственно, основным тезисом настоящей работы является то, что изучать структуру иска необходимо не на основе действующего законодательства и практики его применения, а на основании практических проблем, которые возникают в связи с неоднозначным пониманием элементов иска. То есть, необходимо обозначить имеющиеся практические проблемы, выявить недостатки законодательства, благодаря которым они возникли и сделать предложения по исправлению таких недостатков.

Поэтому следующим тезисом монографии является то, что существующие практические проблемы могут быть решены лишь путем реформирования действующего процессуального законодательства. Соответственно настоящая книга ставит своей целью формулирование предложений по законодательному урегулированию практических проблем и пробелов, связанных со структурой иска. Теоретическая часть здесь будет затронута только постольку, поскольку это необходимо для решения практических проблем.

Сказанное может навести на мысли, что книга носит во многом теоретический характер, адресована, главным образом, законодателю, и мало пригодна для практикующих юристов. Однако это не так. По этому поводу отмечу следующее.

За время своей практической деятельности, я пришел к стойкому убеждению относительно того, что действующее законодательство и практика его применения не содержат каких-либо универсальных указаний, позволяющих решить хотя бы малую часть тех практических вопросов, связанных с элементами иска, которые возникают перед практикующим юристом. В этом плане можно рассчитывать только на конкретные примеры из практики вышестоящих инстанций.

В связи с этим, в случае обращения ко мне коллег с просьбой дать консультацию о возможности изменения элементов иска тем или иным образом, в случае отсутствия судебной практики по конкретному вопросу, я отвечаю в духе известной мудрости: «Делай, что должно и будь, что будет». Смысл такого ответа состоит в том, что вопрос о допустимости изменения элементов иска, в настоящее время целиком находится в сфере усмотрения суда, поэтому для ответа на поставленный вопрос нужно подать соответствующее заявление и ожидать его разрешения.

Поэтому если кто-то надеется найти в этой книге ответы на подобные вопросы, вынужден его разочаровать. Впрочем, сразу отмечу, что в силу приведенных выше обстоятельств, такие ответы Вы не сможете найти ни в одной из имеющихся на сегодняшний день книг или диссертаций. Любое высказанное мнение, от какого бы авторитетного автора оно не исходило, остается лишь теорией до тех пор, пока в действующее законодательство не будут внесены соответствующие изменения.

Практическая польза от моей книги состоит главным образом в том, что она может дать достаточно исчерпывающее представление об имеющихся на сегодняшний день пробелах и коллизиях и предложить практикам возможности для маневра в этом нестабильном море под названием структура иска.

В-третьих, мне категорически не нравится то, что в большинстве работ элементы иска рассматриваются как некая «вещь в себе» без связи с другими институтами гражданского процесса.

Смотрите так же:  Ген доверенность на все полномочия

В большинстве случаев изучение элементов проводится в отрыве от других процессуальных категорий. В лучшем случае элементы рассматриваются во взаимосвязи с вопросами доказывания или судебного решения, что, конечно, не исчерпывает всех существующих связей.

Для меня очевидно, что структура иска должна изучаться не сама по себе, а именно через взаимосвязь с другими процессуальными категориями. Только такое рассмотрение способно выявить недостатки, присущие тому или иному подходу, которые не могут быть выявлены при рассмотрении элементов иска как таковых.

В настоящей работе я постараюсь как можно более полно осветить характер таких взаимосвязей и показать влияние различных процессуальных категорий друг на друга. Такое желание потребовало уделить достаточно много места рассмотрению смежных процессуальных категорий. Поэтому читателю может показаться, что содержание книги зачастую уходит в сторону от ее названия. Это не так. Спешу заверить, что любое рассмотрение смежных категорий сделано не с целью придать книге объем, а потому что это необходимо для изучения элементов иска.

В-четвертых, меня совершенно не устраивает то обстоятельство, что при изучении структуры иска, авторы не утруждают себя описанием практических преимуществ своего подхода по сравнению с другими. Зачастую, обосновывая то или иное положение, авторы, в подтверждение своего мнения, приводят массивы норм, практики и теоретических положений. Но мало кто утруждает себя рассмотрением вопроса, какое практическое влияние окажет его предложение если будет принято законодателем или правоприменительной практикой, будет ли результат такого влияния лучше, чем имеющееся на сегодняшний день положение вещей, будет ли он лучше результата, который будет иметь место в случае победы конкурирующей теории. Отсутствие подобного рассмотрения представляется мне большим упущением.

По тексту книги можно встретить неоднократные ссылки на правила и принципы трансграничного гражданского процесса, разработанные ALI и UNIDROIT, которые не являются нормативными актами. Более того, в отличие от принципов (приняты в 2004 г.), правила трансграничного гражданского процесса не были приняты ни ALI, ни UNIDROIT. Профессор Л. Кадье (Университет Париж-I «Сорбона», Франция) предлагает рассматривать принципы как часть «академического права (доктрины)» 3 . По сути, такие правила представляют собой, разработанные ведущими мировыми процессуалистами предложения по унификации процессуального законодательства различных стран как романо-германской, так и англо-саксонской систем права.

Ссылка на указанные правила и принципы показалась мне уместной, поскольку они, также как и настоящая книга, предлагают направления совершенствования действующего процессуального законодательства.

Подводя итог всему сказанному во введении, обозначу цель и задачи, которые я поставил перед собой при подготовке настоящей монографии.

Цель: Разработка внутренне непротиворечивой структуры иска.

1. Выявление практических проблем, связанных со структурой иска;

2. Поиск возможных вариантов решения практических проблем, связанных со структурой иска, исходя из действующего отечественного законодательства, практики его применения и современных теоретических разработок;

3. Поиск возможных вариантов решения практических проблем, связанных со структурой иска, исходя из современного зарубежного законодательства, практики его применения, а также исходя из законодательства утратившего силу;

4. Обоснование преимуществ одних вариантов решения практических проблем, связанных со структурой иска, перед другими.

Завершая введение, хочу выразить слова благодарности д. ю. н., профессору, Заслуженному юристу РФ Глазырину Феликсу Викторовичу ст., а также Президенту НОУ ВПО «Волгоградский юридический институт» Глазырину Феликсу Викторовичу мл., за помощь, оказанную при подготовке настоящей книги.

Отдельные слова благодарности хочу сказать в адрес и.о. ректора НОУ ВПО «Волгоградский юридический институт» к.ю. н. Шинкарука Владимира Марковича за осуществление контроля над изданием настоящей книги.

Максим Резник подал иск с нарушением требований

По этой причине Смольнинский суд Петербурга оставил без движения иск депутата городского Законодательного собрания к вице-губернатору Александр Говорунову.

Теперь у Максима Резника есть месяц для того, чтобы оформить иск надлежащим образом и подать его, иначе заявление вернут истцу, сообщили «Нашей версии на Неве» в объединенной пресс-службе петербургских судов.

Причиной обращения петербургского парламентария в суд послужило то, Смольный не дает депутатам заглянуть в концессионные соглашения. Договоры такого рода городские власти заключают с инвесторами для реализации масштабных проектов, например строительства частной трамвайной линии в Красногвардейском районе или постройка ЗСД.

По мнению чиновников, соглашения содержат конфиденциальные сведения. Именно этим вице-губернатор Александр Говорунов (на момент ответа депутату он исполнял обязанности градоначальника) обосновал свой отказ предоставить Максиму Резнику ему текст концессионного соглашения, которое заключили Санкт-Петербург и «Транспортная концессионная компания». Напомним, что последняя строит трамвайную линию от метро «Ладожская» на Ржевку.

Как сообщала ранее «Наша версия на Неве», депутаты от партии «Яблоко» предложили внести изменения в городской закон «Об участии Санкт-Петербурга в государственно-частных партнерствах». В частности, представители парламентской оппозиции настаивали на введении в документ статьи, обязывающей чиновников публиковать условия соглашений ГЧП, которые содержат обязательства города. Депутаты Заксобрания по инициативе главы комитета по законодательству Дениса Четырбока отказались вносить законопроект в повестку дня заседания 20 декабря как противоречащий регламенту. На возражение яблочника Бориса Вишневского, что законопроект уже рассмотрела профильная комиссия, Четырбок заявил, что документ должен «отлежаться» 20 дней.

Министерство экономического развития Российской Федерации

Максим Орешкин: Россия подала в ВТО комплексный иск к Украине в связи с вводимыми ограничениями и запретами в отношении РФ

«Россия направила в орган по разрешению споров Всемирной торговой организации запрос на проведение консультаций в связи с постоянно вводимыми Украиной ограничениями в отношении РФ», — сказал глава Минэкономразвития РФ Максим Орешкин.

Российское представительство при ВТО в Женеве направило в орган по разрешению споров ВТО и правительству Украины запрос на проведение консультаций в связи с постоянно вводимыми начиная с 2014 года ограничениями, запретами, особыми требованиями и процедурами в отношении российских товаров, услуг и лиц на украинском рынке, а также в отношении транзита через Украину.

В Ханое Министр экономического развития России Максим Орешкин провел встречу с главой ВТО Роберту Азеведу в рамках встречи министров торговли стран АТЭС.

«Есть серьезные основания предполагать, что эти меры принимаются Украиной в нарушение ее обязательств в ВТО, включая дополнительные обязательства, принятые в ходе присоединения. Более того, число антироссийских мер, их характер, охват подпадающих под ограничения отраслей свидетельствуют о том, что Украина системно и сознательно нарушает свои международные обязательства, игнорируя правила международной торговли, другие нормы международного права. При этом некоторые из этих мер не просто не защищают украинскую экономику, а напротив создают для нее дополнительные проблемы», — озвучил позицию России в отношении вводимых ограничений со стороны Украины Максим Орешкин.

«Речь идет, в частности, о запретах на ввоз из России мясных и молочных продуктов, рыбы, вино-водочных изделий, оборудования для железных дорог, удобрений, и многих других товаров. Особые процедуры применяются при ввозе российских книг и иной печатной продукции. Особый режим налогообложения применяется при ввозе подержанных российских автомобилей. На территории Украины запрещается или дискриминационным образом ограничивается деятельность сотен российских компаний — производителей и поставщиков товаров и услуг. Среди них — машиностроители, банки, поставщики различных услуг, в том числе в сети Интернет, поставщики программного обеспечения, авиакомпании и многие другие. Специальный экологический, санитарный, фитосанитарный и ветеринарный контроль введен в отношении российских пищевых продуктов, изделий легкой промышленности, косметики, бытовой химии и других российских товаров», — перечислил Министр ограничения в отношении России.

«Российским компаниям запрещено участвовать в приватизации — что является еще одним грубым нарушением украинских обязательств в ВТО. Так же мы классифицируем ограничения на операции с украинской валютой, запрет на аккредитацию журналистов российских новостных агентств и других СМИ», — добавил он.

Максим Орешкин также отметил, что при подготовке мер Украина нарушила свои многочисленные обязательства в отношении транспарентности процедур разработки и введения запретов и иных ограничений в торговле. «Несмотря на требования соглашений ВТО, данные меры последовательно не нотифицируются в ВТО», — сказал Министр.

«Таким образом, российский запрос охватывает в общей сложности сотни элементов украинских нормативных актов и касается нарушений ряда базовых соглашений ВТО, включая соглашение об учреждении ВТО, генеральное соглашение о торговле товарами, генеральное соглашение о торговле услугами, соглашение об импортном лицензировании, соглашение о технических барьерах в торговле, соглашение о санитарных и фитосанитарных мерах», — заявил Максим Орешкин.

В соответствии с процедурами ВТО, запрос на проведение консультаций является первым этапом при подаче иска. В течение двух месяцев, согласно правилам ВТО, должны быть проведены консультации с правительством Украины для поиска взаимоприемлемого решения сложившейся ситуации.

«В случае, если консультации не принесут ожидаемого результата, мы имеем право начать вторую стадию спора — передачу дела на рассмотрение третейской группы», — сказал глава российского Минэкономразвития Максим Орешкин.

Суд оставил без рассмотрения иск о взыскании с Максима Блажко 10,5 млрд руб

МОСКВА, 28 июн — РИА Новости. Арбитражный суд Москвы оставил без рассмотрения иск госкорпорации «Внешэкономбанк» (ВЭБ) о взыскании более 10,5 миллиарда рублей с известного девелопера Максима Блажко, одного из сооснователей «Донстроя», передает корреспондент РИА Новости из зала суда.

Ходатайство об оставлении иска без рассмотрения в связи с введением в отношении Блажко процедуры реструктуризации долгов заявил истец, представитель ответчика с ним согласился. Арбитраж Москвы в мае признал обоснованным заявление Агентства по страхованию вкладов (АСВ) о банкротстве Блажко и ввел начальную процедуру его банкротства.

Суд включил тогда задолженность перед АСВ в размере более 499 миллионов рублей в реестр требований кредиторов Блажко. В соответствии с процессуальным законодательством требования кредиторов к должнику теперь должны рассматриваться в деле о банкротстве. ВЭБ 18 июня подал заявление о включении в реестр требований кредиторов Блажко задолженности в размере более 11,3 миллиарда рублей, оно будет рассмотрено в сентябре.

Как ранее пояснил в суде представитель ВЭБа, Блажко выступил поручителем компаний ООО «Центр аналитических проектов», ООО «Фирма Диорит» и ООО «Солинг» по кредитам, выданным этим компаниям в 2007 году Связь-банком (позднее права требования переуступлены истцу). После того, как заемщики не исполнили свои обязательства, ВЭБ предъявил требования к поручителю.

Ранее в суд поступило ходатайство истца об увеличении размера исковых требований. Новая сумма иска не называлась.

Блажко, владелец компании «Горн девелопмент», известен как сооснователь крупной девелоперской компании «Донстрой», из капитала которой он вышел после кризиса 2008 года. Другая компания Блажко — «Нордстар Девелопмент» — признана банкротом летом 2017 года.

Суд не принял иск Максима Резника к вице-губернатору Александру Говорунову

Смольнинский районный суд Санкт-Петербурга отказал в принятии иска депутата ЗакСа Максима Резника к вице-губернатору Александру Говорунову. Об этом сообщили в объединенной пресс-службе городских судов.

Иск не был принят к производству, так как был подан с нарушениями статей 125 и 126 Кодекса административного судопроизводства РФ. Максим Резник должен до 23 января представить оформленный по всем правилам иск. «В случае невыполнения требований, указанных в определении, заявление будет считаться неподанным и возвращено»,— уточнили в пресс-службе. Иск касается

Напомним, Максим Резник намерен через суд обязать Смольный предоставить документы по концессионному соглашению, заключенному с инвестором линии частного трамвая. При этом ранее губернатор Петербурга Георгий Полтавченко в ответе на запрос господина Резника не стал раскрывать условия концессионного соглашения между городом и ООО «Транспортная концессионная компания» (ТКК, строит первую в городе частную трамвайную сети). Губернатор мотивировал отказ тем, что в соответствии с 115 ФЗ «О концессионных соглашениях», «концедент не вправе разглашать сведения, отнесенные концессионным соглашением».

Смотрите так же:  Курсовая работа на тему единый сельскохозяйственный налог

МОСКВА, 3 ноя — РАПСИ, Алена Егорова. Арбитражный суд Москвы отклонил иск певицы МакSим о защите деловой репутации из-за публикации в «Экспресс газете», в которой говорилось о пристрастии звезды к алкоголю, передает корреспондент агентства РАПСИ/infosud.ru из зала суда.

Иск касается материала, в котором приводятся слова бывшего продюсера певицы Юрия Алексеева, который рассказал о пристрастии певицы к алкоголю и частых срывах концертов по этой причине.

МакSим просила удалить с сайта «Экспресс газеты» копию статьи и опубликовать решение суда в качестве опровержения, а также просила взыскать с ответчиков компенсацию морального вреда в размере 500 тысяч рублей.

Юристы певицы настаивали, что никаких деловых отношений МакSим с Алексеевым не имела.

Представитель ответчиков Сергей Жорин в четверг заявил, что сведения в статье являются «мнением» Алексеева и не порочат истицу. Он также отметил, что в райдере певицы (список требований артиста) есть требование принести «в гримерку одну бутылку серебряной текилы один литр». Жорин также сослался на интервью МакSим, где она рассказывала, что в отличие от большинства женщин предпочитает не вино, а «коньяк и виски».

Истец заявил на это, что интервью носило шутливый характер.

Судья Виктор Хохлов, заслушав доказательства сторон, намеревался удалиться в совещательную комнату для вынесения решения по делу, однако Жорин настоял на участии в прениях, сказав: «В прениях же самое интересное!»

Защитник уточнил, что в этой стадии процесса нельзя представлять новые доказательства, и выступил с комментарием по поводу просительной части иска. Жорин сообщил, что «Экспресс газета» не имеет никакого отношения к сайту eg.ru, на котором размещен материал, он принадлежит холдингу «Комсомольская правда», который в деле не участвует. Кроме того, к Алексееву предъявлены требования не включать спорные высказывания в книгу, которую он намерен опубликовать, но требование не совершать действия в будущем незаконно, заявил юрист, отметив, что может быть Алексеев и не планировал включать это в книгу.

Кроме того, по мнению ответчиков, МакSим не доказала, что понесла какие-то моральные потери, и непонятно как рассчитана сумма компенсации.

Юрист ответчиков также отметил, что не был привлечен к участию в процессе автор спорного материала Михаил Филимонов.

После вынесения решения юристы МакSим сообщили РАПСИ, что намерены обжаловать судебный акт.

В качестве слушателя на процессе присутствовала супруга Жорина — журналистка Катя Гордон. После процесса она сообщила, что пришла поддержать мужа, а кроме того, планирует «получить юридическое образование».

Ранее Жорин, комментируя РАПСИ иск, заявлял, что «обращение в арбитражный суд, а не в суд общей юрисдикции, является уловкой, так как ранее один из московских районных судов уже отказался признать порочащими честь МакSим сведения о ее пристрастия к алкоголю».

Иск и его элементы (Максим Ненашев)

Автор книги – известный практикующий ученый-юрист, имеющий более пятидесяти научных публикаций в различных федеральных юридических журналах. В книге рассматриваются теоретические и практические вопросы, связанные с элементами иска. Помимо элементов иска, в книге уделяется внимание вопросам практического применения принципов гражданского процесса, института злоупотребления правом и процедуре доказывания. Книга будет полезна научным работникам, практикующим юристам, а также студентам.

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Иск и его элементы (Максим Ненашев) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Первым вопросом, имеющим непосредственное и очевидное отношение к структуре иска, является вопрос о цели иска. Для чего нужен иск? Только определив ту потребность, которая вынуждает лицо прибегнуть к иску, мы сможем приступить к остальным вопросам.

Традиционная теория связывает возникновение иска с правонарушением или с отказом ответчика от совершения желаемых действий. Большинство авторов считает, что иск необходим для защиты нарушенного или оспоренного права. Следовательно, целью иска необходимо считать именно защиту этого субъективного права 20 .

Например, А. А. Добровольский по этому поводу писал, что вследствие отрицания предъявленных требований, сторона, желающая осуществить их в принудительном порядке, обращается к суду. Так рождается иск 21 .

Или другое выражение, имеющее аналогичный смысл, применительно к рассматриваемому вопросу: «Известно, что любой иск предъявляется для защиты нарушенного или оспоренного права» 22 ; «Требование истца к ответчику по существу является требованием о принудительном исполнении ответчиком обязанности» 23 .

Однако такой подход представляется ошибочным.

Во-первых, он не позволяет разобраться в природе преобразовательных исков и исков о признании. Вопрос о процессуальной природе этих исков требует отдельного рассмотрения. Поэтому здесь я не буду подробно на нем останавливаться.

Во-вторых, что представляется более существенным, возникает вопрос: какая цель была у исков, признанных судом необоснованными?

По существу необоснованный иск, с точки зрения процессуального права, ничем не отличается от обоснованного иска. И тот и другой соответствуют требованиям, предъявляемым процессуальным законодательством к форме и содержанию искового заявления. Однако, в отличие от обоснованного иска, необоснованный иск не способен защитить право.

Причин у этой неспособности может быть несколько:

1. Отсутствие самого субъективного регулятивного права, нуждающегося в защите.

2. Отсутствие правонарушения и др.

Почему же из двух одинаковых исков один способен защитить субъективное регулятивное право, а другой нет?

Представляется, так происходит потому, что термины «иск» и «обоснованный иск» лежат в совершенно разных плоскостях права. Первый – в области процессуального, а второй – в области материального права.

Заслуживают поддержки слова О. В. Исаенковой, которая отмечает, что иск существует независимо от его обоснованности. В случае обоснованности, иск полностью реализует себя с точки зрения истца, получившего защиту, а если иск не обоснован – истец не получает защиты. И в первом, и во втором случае иск существует, но во втором – цель истцом не достигнута 24 .

Для того чтобы рассматривать конкретное заявление как иск, суду достаточно сравнить его с требованиями, предъявляемыми процессуальным законом к форме и содержанию иска. Если они совпадают – суд делает вывод, что перед ним иск. Только после этого можно переходить к следующей стадии и начать рассматривать иск с точки зрения его обоснованности.

Сделать вывод об обоснованности или необоснованности иска, можно только после его проверки судом на соответствие нормам материального, а не процессуального права. Это положение очевидно и высказывалось

О. Бюловым в процессуальной науке уже более 100 лет назад против теории конкретного права на иск 25 .

Поскольку иск является иском независимо от своей обоснованности или необоснованности, постольку и цель иска необходимо искать не в материально-правовой плоскости (обоснованный иск), а в плоскости процессуальной, поскольку материальная плоскость безразлична для иска. Поэтому и «защита субъективного регулятивного права» не может рассматриваться в качестве цели иска.

Кроме всего перечисленного, рассматриваемый подход приводит к смешению понятий, которое может быть проиллюстрировано на следующем примере.

По мнению Т. В. Соловьевой, право на судебную защиту возникает не только в результате волеизъявления самого обладателя материального права или интереса, но и по волеизъявлению других лиц, и ведет к возбуждению судопроизводства. Например, при предъявлении истцом неосновательного иска, суд возбуждает производство по гражданскому делу, а у ответчика возникает право на судебную защиту 26 . Аналогичное мнение было высказано и Е. А. Крашенинниковым 27 .

О. В. Иванов отмечал, что в исковом производстве может оказаться, что право на судебную защиту имеет не истец, а ответчик, хотя он никакого требования не заявлял. Такое положение имеет место тогда, когда истец предъявил необоснованный иск. Решение суда об отказе в удовлетворении иска является актом защиты интересов ответчика либо принадлежащего ему конкретного субъективного права 28 .

Н. М. Трашкова указывает, что право ответчика на защиту, наряду с правом истца на обращение в суд, являются равнозначными элементами единого понятия права на судебную защиту 29 .

С моей точки зрения, защита по необоснованному иску для ответчика – это не то же самое, что для истца защита по обоснованному иску. Эти права различаются по основаниям возникновения:

1. Защита по обоснованному иску основывается на материально-правовых предпосылках.

Т. П. Подшивалов и А. А. Новоселова по этому поводу, применительно к вещно-правовым способам защиты права, отмечают, что правом на защиту обладает лицо, вещное право которого нарушено, оспаривается или создается угроза его нарушения 30 .

В. В. Долинская говорит о том, что право на защиту включает в себя возможность применения управомоченным лицом мер правоохранительного характера, соответствующих характеру самого субъективного права 31 .

2. Защита по необоснованному иску возникает, главным образом, из заявления такого (необоснованного) иска. Если нет необоснованного иска, нет и необходимости в защите ответчика от него. Поэтому защита ответчика возникает из процессуального факта – факта предъявления иска.

Указанные отличия, на мой взгляд, являются существенными и не позволяют объединять указанные категории под одним наименованием.

Рассматриваемый вопрос тесно связан с вопросом о праве на иск. Признание, что целью иска является защита права, означает признание и того, что право на иск в процессуальном смысле возникает из этого самого права. Такой подход является ошибочным, поскольку уже давно было отмечено, что право на иск связано не с материальным правом, а с правоспособностью 32 .

На противоречивость связи процесса с правом на защиту обращалось внимание еще в дореволюционной литературе. Так Е. А. Нефедьев обоснованно утверждал, что при последовательном проведении такой точки зрения следовало бы допустить, что для возбуждения процесса нужно было бы, чтобы для суда в момент предъявления иска было несомненным действительное существование субъективного гражданского права 33 .

Необходимо найти нечто общее – объединяющее все иски независимо от их обоснованности или необоснованности. Здесь следует обратить внимание на то, что в литературе неоднократно отмечалось, что иск является средством разрешения спора о праве 34 , а исковое производство является спорным производством. Спор о праве рассматривается как достаточное условие существования иска 35 . Сам иск рассматривается как средство передачи спора в суд 36 . Вследствие предъявления иска возникает обязанность… суда разрешить спор по определенному, указанному истцом, правоотношению 37 . Одной из характерных черт исковой формы является наличие спора о праве 38 .

И. М. Зайцев отмечал, что одна из функций иска состоит в передаче спора о праве на рассмотрение суда 39 . Позднее эту точку зрения поддержал П. П. Колесов: «Передать спор о праве в производство суда можно только через иск» 40 .

Поэтому представляется, что таким общим началом, объединяющим обоснованные и необоснованные иски, является категория «спор о праве».

Видный дореволюционный ученый К. П. Победоносцев по этому поводу писал, что целью судебного решения является установление между сторонами права, имеющего действительное для них значение, бесспорное установление спорного юридического отношения между сторонами 41 .

Смотрите так же:  Договор с выпускником вуз

О том, что иск является средством разрешения спора о праве и, что исковое производство является спорным, говорят практически все авторы. Но говорится это, как бы, между прочим, без заострения внимания на значении этих слов.

Также следует, конечно, отметить и то, что в литературе термин «разрешение спора о праве», зачастую употребляется наряду с термином «защита права». Например: «Судебная деятельность в исковом процессе как раз и состоит в рассмотрении и разрешении спора о праве гражданском, установлении правомерности требований истца к ответчику, защите нарушенного права или охраняемого законом интереса» 42 . Складывается впечатление, что авторы рассматривают разрешение спора о праве и защиту права, как синонимы.

На мой взгляд, у этого явления несколько причин:

Во-первых, категория «спор о праве» стала объектом научного исследования относительно недавно.

Во-вторых, неверное отождествление учеными-процессуалистами спора о праве с правонарушением или охранительным правоотношением 43 .

Например, А. А. Новоселова и Т. П. Подшивалов пишут, что одним из признаков исковой формы защиты права является наличие спора о субъективном праве или законном интересе, а, следовательно, и наличие спорящих сторон. При этом истец будет являться субъектом права, а ответчик – субъектом обязанности 44 . С такой позиции не понятно каким образом авторы предлагают разграничивать понятия спора о праве и охранительного правоотношения. Единственным логичным следствием, исходя из такой позиции, на мой взгляд, было бы признание, что спор о праве возникает с момента обращения в суд.

По этому поводу следует отметить, что большинство процессуалистов 45 (к которым присоединяюсь и я) придерживаются мнения о том, что спор о праве возникает до обращения в суд 46 .

Сам же спор о праве представляется наиболее правильным определять как объективно выраженное противоречие волеизъявлений двух сторон, состоящее из требования одной стороны (адресанта), которому противостоит правовое положение второй стороны (адресата), препятствующее фактическому удовлетворению этого требования. Два таких волеизъявления в своей совокупности образуют систему юридических фактов (юридический состав), который принято называть спором о праве.

Таким образом, невозможность адресанта удовлетворить свой правовой интерес посредством собственных действий и отказ в удовлетворении этого интереса адресатом, вынуждают первого заявить против второго соответствующий иск, поскольку удовлетворение возникшего интереса возможно только путем обращения к суду.

Следовательно, необходимость в иске возникает в связи с желанием разрешить спор о праве.

Предложенное утверждение верно как для обоснованных, так и для необоснованных исков, поскольку как, отказывая в иске, так и удовлетворяя его, суд разрешает спор о праве.

Направленность иска на разрешение спора о праве проявляется на примере иска о выделе доли. В классическом римском праве истец в исках о разделе устанавливался жребием 47 . То есть в данных случаях право исходило именно из отрицания правонарушения со стороны кого-либо из участников процесса.

Теперь рассмотрим соотношение высказываний:

1. Иск порождается правонарушением;

2. Иск порождается спором о праве.

Следует напомнить, что мною, как и рядом других авторов, уже отмечалась ошибочность определения спора о праве через правонарушение 48 . Поэтому очевидно, что указанные высказывания противоречат друг другу.

Представляется, что верным является второе высказывание, поскольку и в случае удовлетворения иска, и в случае вынесения решения об отказе в его удовлетворении, суд тем самым разрешает спор о праве между истцом и ответчиком. В то время, как в последнем случае защита праву не оказывается (среди возможных причин можно назвать, например: его отсутствие; истечение срока исковой давности).

Таким образом, следует признать, что целью иска является разрешение спора о праве. По существу об этом же говорила и О. В. Абознова: «…применительно к исковому производству в отношении права на судебную защиту необходимо вести речь не о праве на удовлетворение иска, а о праве на рассмотрение и разрешение дела и вынесение законного и обоснованного решения» 49 .

По своей сути, применительно к исковому производству, выражение «разрешение дела» равнозначно выражению «разрешение спора о праве». Только, исходя из такого тождества, можно сделать вывод, что «решение об отказе в удовлетворении иска отражает факт получения судебной защиты не только истцом (в смысле реализации им права на судебную защиту), но и ответчиком, поскольку он также использовал этот процессуальный механизм для защиты от притязаний истца» 50 .

Против определения иска как требования рассмотреть и разрешить спор о праве высказывалась Г. Л. Осокина. По ее мнению, такое определение является неточным и целесообразнее определять иск как требование о защите права или законного интереса. Рассмотрение и разрешение дела (спора о праве гражданском) являются всего лишь условиями реализации такого требования 51 .

Однако, как было показано выше, соотношение между защитой и разрешением спора совершенно другое. Суд всегда разрешает спор, но при этом не всегда оказывает защиту (в частности, когда выносит решение об отказе в иске). Таким образом, именно защита права является следствием разрешения спора, а не наоборот.

Основной целью настоящего параграфа является оспаривание тезиса о том, что защита права является целью иска. Такая задача может показаться сугубо теоретической и не имеющей особого практического значения. Однако, изучение процессуальной литературы показывает, что оспариваемое положение имеет далеко идущие последствия, которые оказывают влияние на многие другие категории цивилистического процесса.

Наиболее очевидное из следствий такого подхода можно увидеть на примере утверждения о том, что целью процесса является защита прав и охраняемых законом интересов. Это положение настолько прочно вошло в сознание отечественных процессуалистов, что преподносится как само собой разумеющееся на страницах статей, монографий, кандидатских и докторских диссертаций.

В подтверждение его приводятся многочисленные ссылки на законодательство (например, ч.1 ст.46 Конституции РФ) и судебную практику. О спорности такого подхода я говорил уже во введении к настоящей работе, поэтому не буду еще раз останавливаться на нем. Однако считаю необходимым уделить подробное внимание вопросу о коллизиях в действующем законодательстве и практике его применения.

Конституция РФ в ч.1 ст.46 говорит о гарантии судебной защиты прав и свобод. Смысл ее, конечно, состоит не в том, чтобы указать на то, что целью процесса является защита права, а в том, что бы конституционно закрепить возможность обращения в суд. Речь здесь идет о процессуальной защите, а не о праве на защиту в материально-правовом смысле.

Это конституционное положение следует рассматривать в рамках того исторического контекста, в котором принималась Конституция РФ. Следует напомнить, что в советский период судам был подведомственен ограниченный круг дел, и рассматриваемое положение, как раз и было направлено на расширение судебной компетенции, на доступ к суду.

Сказанное, однако, не должно трактоваться как умаление значения Конституции РФ в защите прав граждан в материально-правовом аспекте. Здесь я только предпринимаю попытку показать многозначность термина защита. С материальной точки зрения она имеет место при удовлетворении иска, а с процессуальной – при предоставлении доступа к судебной власти при возникновении спора о праве.

С материально-правовой точки зрения, защита имеет место только в случае удовлетворения требования. В общих чертах, защита подразумевает воздействие на нарушителей, устранение препятствий и восстановление возможности реализации соответствующих прав управомоченного 52 . То есть, защита необходима там, где есть правонарушение.

С точки зрения процессуальной, защита представляет собой получение необходимого процессуального результата 53 . Для истца – это удовлетворение иска, для ответчика – отказ в удовлетворении. В этом смысле защита не связана с материальным правонарушением, она возникает из другого юридического факта.

Поэтому понятно, что нельзя отождествлять защиту в материальном, и защиту в процессуальном смысле. С целью разграничения этих понятий и недопущения их смешения, целесообразно говорить не о защите в процессуальном смысле, а о разрешении спора о праве.

Здесь следует отметить, что в последнее время все больше ученых-процессуалистов обращают внимание на категорию спор о праве и противопоставляют ее защите права. Например, Д. Я. Малешин пишет, что наряду с общей целью гражданской процессуальной деятельности (защитой нарушенного права), существуют две промежуточные цели: разрешение спора и реальное восстановление права 54 . Е. Г. Лукьянова рассматривает разрешение правовых конфликтов на ряду с защитой прав в качестве «материальной» цели процессуального блока 55 .

С. Л. Дегтярев прямо противопоставляет задачу по устранению правовых конфликтов задаче по защите прав, свобод и законных интересов 56 .

С. А. Курочкин, на мой взгляд, достаточно обоснованно и наглядно показывает необходимость рассматривать разрешение споров в качестве цели процесса 57 . Однако, в последующем, он приходит к мнению, что защита права, наряду с разрешением правовых споров, относится к частным целям гражданского процесса 58 , а после и вообще опускает функцию разрешения спора о праве 59 . Впрочем, далее, он снова возвращается к тому, что действия суда и сторон в процессе, направлены на разрешение правового конфликта 60 .

Такое метание из стороны в сторону, говорит о том, что большинство теоретиков в настоящее время слабо представляют себе соотношение разрешения спора о праве с защитой права. Плохим помощником в этом плане является и действующее законодательство.

Следует обратить внимание на то, что юридическая техника исполнения отечественных нормативных актов, зачастую не позволяет отделить защиту в процессуальном смысле, от защиты в смысле материального права. Иногда, под термином защита, в нормативном акте понимается одновременно материальная и процессуальная сторона этой категории. Под термином защита часто понимается как право на защиту в процессуальном смысле, так и право на защиту в материальном смысле. Это приводит к смешению указанных понятий, как на уровне теории, так и на уровне практики.

Возможно, разрешение спора о праве отходит на второй план, при рассмотрении целей гражданского судопроизводства, потому что эта категория не применима к неисковым производствам. То есть говорить о разрешении спора о праве применительно ко всем видам производств недопустимо. На это обстоятельство справедливо обращалось внимание в литературе 61 . Однако такое положение ничуть не колеблет моего тезиса о значении разрешения спора о праве как цели иска.

Следующий аспект вопроса о цели иска, который, на мой взгляд, должен быть рассмотрен здесь, состоит в процессуальном значении иска. Для чего нужен иск с точки зрения процессуального права?

Дореволюционные юристы отмечали, что иск – это не только первое действие истца, которым возбуждается процесс, но вся вообще его деятельность, включая сюда и подачу жалобы, следовательно, не только принесение жалобы, но и подтверждение ее правильности перед судом 62 . Под жалобой здесь понималось исковое заявление.

С такой точкой зрения можно согласиться лишь отчасти. На мой взгляд, последствия заявления иска не исчерпываются исключительно рассмотрением вопроса о допустимости его принятия к производству и возбуждением соответствующего дела. Заявление иска, по общему правилу, ставит своей целью разрешение спора о праве путем вынесения соответствующего судебного решения. Иными словами, с процессуальной точки зрения, существование иска не исчерпывается исключительно стадией возбуждения дела. Иск продолжает свое существование до вынесения окончательного судебного акта.

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Иск и его элементы (Максим Ненашев) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Иск максим